Владимир Романовский



ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ПАРИЖУ.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. ВЕРСАЛЬ.

Пикантная подробность: половину расходов на постройку дворца и разбивку парка в Версале оплатили за счет прибылей от колонизации французами Канады. Впору вешать над дворцом канадский флаг рядом с революционным (не королевским) французским.

Зачем Королю-Солнце понадобился собственный Камелот? Историки много болтают о рациональных причинах, но все эти причины - окончательное уничтожение дворянской вольницы, контроль над высшей аристократией, витрина величия страны, и прочее - причинами на самом деле не были, а были следствием. Контроль над дворянами получился сам собой благодаря неуемной мании величия короля. Хотя, конечно, следует учитывать многовековую подготовку, старания таких немаловажных личностей в истории как Филипп Красивый, Людовик Одиннадцатый, Генрих Четвертый, Ришелье и Мазарини.

А построил он себе Версаль потому, что в Париже стало ему противно. Париж был грязный, безалаберный, совсем недавно мятежный, слишком интернациональный, слишком удобный для формирования дурацких заговоров, постоянных оппозиционных тусовок, и прочая и прочая. На улицах нечистоты, из дворца без охраны не выйти, грязища, запахи, Лувр обветшалый, Пале-Рояль маленький, ну его в пень.

Помимо этого Людовику не давала покоя слава - ну, наверное, Императора Адриана, соорудившего себе виллу под Римом. А также Шарлеманя, устроившего себе Камелот аж в Бельгии.

Отличие, которое сразу бросается в глаза: немалую часть Виллы Адриана занимают бани. Римляне мылись часто и с удовольствием. Никаких дворянских или королевских бань в Версале нет.

Легкомыслие Людовика по поводу воды поражает. Нужно было выбрать место для Камелота - он перепробовал дюжину разных и выбрал городок - в котором его отец, Людовик Тринадцатый, содержал для своих целей охотничий домик - с полнейшим отсутствием водоемов.

Отметим, однако, что имено благодаря этому легкомыслию, создавшему НЕОБХОДИМОСТЬ, Эпоха Угля, она же Индустриальная Революция, пришла в Версаль на полвека раньше, чем в другие точки мироздания (за исключением Англии, где она началась примерно тогда же, по другим причинам). Пришла из Бельгии, где она началась чуть позже, чем в Англии (и тоже по особым причинам).

Когда отступать было поздно, дворец уже стоял и красовался в солнечных лучах, Людовик вдруг спохватился и стал лично выслушивать предложения разных инженеров по поводу доставки воды в сию локацию. Больше всего ему понравилось предложенние двух молодых парней из города Хуй (Huy), что в Бельгии. Оба были серьезные специалисты, оба имели опыт откачивания воды из бельгийских угольных шахт. Вот вам и Индустриальная Революция.

Звали их Арнольд де Вилль и Реннекен Суалем. Придворный художник Лебран нарисовал портреты обоих.

Они соорудили за пять миллионов ливров так называемую «Машину в Марли» - комплекс с огромными водяными колесами, двенадцати метров диаметром. Двести пятьдесят помп качали воду из Сены, которая затем поступала в Версаль по водопроводу. Двумя веками позже Альфред Сисли нарисовал эту машину:



А воды все равно не хватало. Когда его величество спал или шлялся по помещениям, вода накачивалась в резервуары, не более того. Фонтаны включали только, когда король выходил на прогулку в парк, причем включали по началу вполсилы только, экономили воду.

В самом городке Версале есть несколько церквей. Во владениях Людовика церквей нет, есть четыре часовни во дворце и при дворце.

Художник Лебран приложил руку ко всему, что касается Версаля - в том числе к проекту дворца и парка.

Версальский парк перед дворцом, с фонтанами, стоит того, чтобы обойди его вдоль и поперек несколько раз. Он не то, чтобы поражает воображение, несмотря на размах, а просто как-то симпатично там. Отдельно умиляют постройки в самом парке, включая «Малый Трианон», известный, помимо прочего, тем, что упомянут в бездарном либретто гениальной оперы Петра Чайковского «Пиковая Дама». Ну, вы помните - «на игре у королевы», то бишь, «Однажды в Версале о жё де ля Рен» - именно Малый Трианон имеется в виду. Выглядит он так:



Где-то ближе к концу постройки деньги из Новой Франции (известной нынче как Канада) стали иссякать, перерасход был налицо, но подсобили другие первооткрыватели - наткнулись на реку Миссиссиппи, пошли вдоль нее, дошли до Мексиканского Залива, застолбили место вдоль реки, и назвали его Луизиана, в честь своего короля. Снова посыпалось золото из колоний, и постройку завершили. Тут уже старался министр финансов Кольбер, человек очень «правильный», и если сумма канадских денег, потраченных на Версаль, неизвестна до сих пор, то деньги, получвшиеся из луизианской авантюры, прописаны черным по белому в архивах. Сумму я не помню, но значительная была сумма, это точно.

Официальный титул римского императора был - «Первый Гражданин». Генрих Четвертый, дедушка Короля-Солнце, считал себя, и считался, первым из дворян. Людовик Четырнадцатый был гораздо выше «всего этого». Плебеи, дворяне, духовенство - это все так, мелочь, после них дистанция солидных размеров, потом он, Людовик, и сразу после него Бог, чуть главнее.

Весь цвет французской аристократии переместился в Версаль, где им вменялось лишь одно - угождать королю, участвовать в строгих многочисленных ритуалах, говорить на специальном языке (король не любил грубость), участвовать в развлечениях и длинных обедах, и все время восхищаться. Сам король был вежлив, обходителен, никогда никому не хамил, попавшие в немилость узнавали о своей дальнейшей участи от министров, придворных, или капитана мушкетеров, в зависимости от тяжести их вины. Король всегда снимал шляпу в присутствии дам. Насколько мне известно, он никогда не имел двух любовниц одновременно. Супружеский свой долг по отношению к жене, королеве, он выполнял безукоризненно, она часто ходила беременная, а когда умерла, его величество изволили заметить, что за всю их совместную жизнь она ни разу не поставила его в неловкое положение, или, как он выразился, «не стеснила».

Король любил поэтов и художников, которые ему все время льстили, был с ними радушен, хвалил их дарования. Немалую часть этих деятелей искусства «открыл» и пригрел до него опальный министр финансов Николя Фуке, отсидевший после ареста двадцать лет в Бастилии. Из фаворитов Фуке Людовик посадил в тюрьму лишь поэта Пелиссона (за отказ осудить бывшего благодетеля), на пять лет. Остальные остались и стали служить - Мольер, Лафонтен, Лебран. К ним вскоре присоединились драматург Расин, занимавшийся переводами греческих пьес и мифов на франзуский в театральной форме, и композитор Люлли, служивший по совместительству балетмейстером и руководителем и организатором плясок на балах.

Версальские портреты (а их там много по помещениям) - это какая-то чепуха. Заметим, что сделаны они во времена Рембрандта и позже, но сделаны так, что на портретах может быть кто угодно, а не только тот, чье имя значится в названии портрета. Вот, например, портрет Мазарини:



А вот Анна Австрийская:



В Версаль следует ехать пригородной электричкой, по линии, идущей вдоль Сены, чьи станции в пределах Парижа пересекаются со станциями метро, и при этом вход во дворец и парк входит в стоимость билета. Поезда эти уютные, двухэтажные, выглядят так:



От станции нужно будет идти по красиво мощеной дороге метров триста, и вы попадете, пройдя сквозь ограду, в боковой двор, который выглядит так:



По поводу архитектуры дворца много болтают разного, называя ее иногда «классической французской», а на самом деле это просто очень размашистое барокко:









Парк, ну что же, что парк. Красивый парк. Эффектный парк:









Мари Антуанетт соорудила себе в этом парке уголок с садиком для себя лично:



И много фонтанов, появляющихся в самых неожиданных местах:





Уважаемый читатель! Помните о том, что книги - хлеб литератора. Если Вам понравился рассказ, пожалуйста заплатите его автору - сколько можете:




Книги Владимира Романовского можно приобрести на Сайте Автора