Владимир Романовский



ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ПАРИЖУ.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. О МУЗЫКАЛЬНОМ ПАРИЖЕ.

Кардинал Ришелье любил драматические спектакли и даже, говорят, одну пьесу написал сoбственноручно. С чье-то помощью. Построив себе дворец, который подарил потом королю (Пале Рояль), он оборудовал в нем помещение для постановок.

Пришедший ему на смену Жюль Мазарен, он же Джулио Мазарини, предпочитал, по италийской традиции, оперу обыкновенной драме, и выписывал, говорят, целые труппы из Италии.

«Зал Фавара» строился и горел несколько раз. Изначально был предназначен для оперных спектаклей, а назвали его в честь Шарля Симона Фавара - либреттиста.

Не композитора. Либреттиста. Во время оно музыка не была еще искусством в сегодняшнем понимании слова, и главным автором оперы считался именно либреттист. Во всяком случае во Франции.

Сегодняшний Зал Фавара - третий по счету, на том же месте, более известен как «ОперА комИкь». Это не значит, что в ней шли и идут только оперы-буффа и оперетты. Очень много разных известных ныне опусов там ставили - премьеры не только Оффенбаха, но и Делиба, и Масне, и даже французские премьеры Пуччини. И «Травиату» тоже ставили.



Не говоря уж о самом знаменитом творении, написанном специально для этого зала - оперы «Кармен», авторства мсье Бизе. В изначальной постановке музыка перемежалась с обыкновенными диалогами - как в оперетте или в мюзикле. Иногда эту постановку возобновляют то тут, то там, по миру. Сам слышал в Метрополитане.

«Зал Фавара» рассчитан (сегодня) на тысячу двести мест. Постройка закончена в самом конце девятнадцатого века. Роскошный фасад выходит на малюсенькую площадь. На стене противоположного дома висит мемориальная доска, сообщающая, что в этом доме, числа и года такого-то Дюма-Отец зачал Дюма-Сына, и Дюма-Сын в этом же доме и родился.



Опера Комикь обращена попой своею к бульвару Итальен. На Итальен в этом месте есть много вполне приемлемых кафе, хотя в одном из них я напоролся, случайно, на плохой кофе, но с тех пор наверное исправились.



Опера Комикь не имеет отношения к монстру, называющемуся Парижской Оперой.

Я не знаю (да и никто толком не знает) отношения парижан к опере до прихода в нее Джакомо Мейербера, основателя гранд-оперы как стиля. Но с его благословения и по его наущению опера в Париже стала не просто оперой, а достопримечательностью, частью общей парижской культуры. Хорошо это или плохо - как сказать.

Безусловно хорошо, что Мейербер показал, на примере своих собственных опер, что посещение театра не только может, но и должно быть - праздником музыки, жизни, любви, и так далее. Он всех убедил, что всякая постановка должна быть роскошной. Роскошные костюмы, декорации, толпа народу на сцене, и музыка соответствует всему этому.

И плохо, наверное, то, что некоторые из его пожеланий были искусственны, а опера в Париже превратилась в подобие - хмм ... ну, скажем, ресторана «У Максима». Приличия требуют посещать. А нравится ли музыка, завораживает ли то, что происходит на сцене - дело десятое. Всякий композитор, подписавший контракт на постановку в Парижской Опере, обязался вводить в действие балет. Парижане не могли без балета. Поэтому есть отдельные части партитур - и у Верди, и даже у Вагнера - специально сочиненные «для Парижа». К примеру, знаменитая сцена в гроде в «Тангейзере» - Вагнер, сочиняя ее, скрипя зубами, выполнял условие контракта. Балетная традиция в Париже очень давняя - еще Король-Солнце баловался, как вы помните. Посему.

Так или иначе, несколько революций и антиреволюций и несколько пожаров спустя, Парижская Опера обнаружила, что опять у нее нет толкового помещения, где всю эту роскошь можно было бы представлять. И Осман пошел ей навстречу, и нанял архитектора Гарнье для постройки нового, супер-красивого и ультра-современного оперного театра, и чтобы сразу с газовым светом.

Гарнье с работой, в общем-то, справился - настолько, что в разных городах и весях по миру начали даже копировать его проект при постройке своих оперных театров. На Украине таких несколько, например.



Дополнительную известность театру этому дали темные слухи, что где-то внизу, под залом и подсобками, в катакомбах, проживают призраки. Слухи были использованы автором соответствующего романа, ставшего очень популярным сразу после публикации в 1910-м году. НА САМОМ ДЕЛЕ ... хмм ... «Пале Гарнье», он же просто «Опера» - проект очень бардачный, как и собственно отношение парижан к музыке.

Французская музыка - изящна, мила, и часто поверхностна, необязательна. Что Гуно, что Оффенбах, что Делиб, что Масне. Поверхностно. «Никого не напрягает». То есть, сделана так, чтобы несмотря даже на гремящую медь, под нее можно было болтать, или думать о чем-то своем.

Гарнье напичкал свой театр удобствами не оперными, но тусовочными. Когда заходишь собственно в зрительный зал, он кажется совсем маленьким по сравнению с огромными холлами для общения - до и после спектакля, в антрактах, а может даже во время спектакля. В Опере часто устраивались балы. Ложи были оборудованы таким образом, что, задернув занавеску, можно было уединиться - и хоть обедать, хоть совокупляться, хоть песни петь под гитару, а на сцене пусть надрываются.







Бардак, я ж говорю.

Помимо балов, в Опере устраивались и драматические спектакли. Ничего хорошего я в этом не вижу, кроме одного - благодаря постановке пьесы Сарду об итальянской певице, с Сарой Бернар в главной роли, появилась опера «Тоска». Автор ее, Пуччини, видел мадемуазель Бернар именно в Опере, и ужасно проникся и пьесой, и исполнением.

В конце двадцатого века администрация оперы вдруг решила, что в старом здании плохо со сценической техникой, и с освещением тоже плохо, и надо все менять. Но менять все в корне нельзя, потому что здание упадет. Чего-то такое они плели. И в этой связи построили ангар-сарай на Площади Бастилии, и назвали - «Народная Опера», и с тех пор все основные КРУПНЫЕ оперы ставят именно там, в «Народной». А в помещении Гарнье идут в основном балеты, плюс камерные оперы вроде «Волшебной Флейты».



Репертуар Парижской Оперы от этого лучше не стал. Штук шесть в год ставят, не всегда шедевральные опусы.

Если вы выпростаетесь из проукла, соединяющего Опера Комикь с Бульваром Итальен и повернете налево, то вскоре, минуты через три, как раз и попадете на площадь, над которой возвышается эклектический Пале Гарнье, или просто Опера. Остановка метро называется именно так - «Опера». Если зайти Опере за попу, обнаружится Площадь Дягилева. В принципе, ничего примечательного там нет, на этой площади.

По соседству расположилось, на площади перед фасадом Оперы, знаменитое Кафе де ла Пе. Ну, вы помните -

У кафе
Де ла Пе
Затерявшись в толпе
Я пою
О любви
О весне.



Роскошная, очень развернутая, ария, кстати говоря. Ни разу, судя по всему, в Париже не исполнявшаяся.

Ничего в этом кафе не заказывайте. Дорого и не очень вкусно. Хотите жрать - вернитесь на Итальен.

И, помимо Опера Комикь, Пале Гарнье, и Оперы Бастилии есть четвертое место в Париже, посвященное музыке, где иногда идут даже оперные спектакли - Шатле, как я уж докладывал.







Уважаемый читатель! Помните о том, что книги - хлеб литератора. Если Вам понравился рассказ, пожалуйста заплатите его автору - сколько можете:




Книги Владимира Романовского можно приобрести на Сайте Автора